ПРОЩАНЬЕ С ОСЕНЬЮ

Воронежское утро опять тоскою моросит,
И дворник материт листву опавшую.
Так бранят от жизни уставших
За тщедушие и замученный вид.

Может прав? Ведь лежит на пути,
Расстилаясь преградой под ноги,
А любить прощание осени — желанье немногих,
Каждого тянет быстро с комфортом идти.

Листья в кучу — печальный исход...
А недавно в них жизнь с красотой созерцали,
Только они об этом не знали,
Как жесток человеческий род.

Прижавшись к друг другу, они робко невпопад
Лежат массой обречённой захирелой...
А я стою у окна и с грустью лицезрею
Как гаснет над Воронежем тот дивный листопад...

ОСЕНЬ В ПЕТРОВСКОМ СКВЕРЕ

Обезлюдел осенью Петровский сквер,
Ветер блажной скитается по кругу.
Так же мы — от безверия к вере,
Будто листья, тянемся друг к другу.

В вихрях ошалелых ветров
Мы собрали разные букеты,
Но от осени ждать даров
Ныне смысла нет — иные приметы.

Природа пишет новый холст —
Пусть нагота порой не пылает страстью,
Да и пейзаж чертовски прост.
А переменить его не в нашей власти.

Не может человек сменять сезон —
Лишь собрать листья мёртвые в гербарий.
Но каков от хобби этого резон?
Той девушки уж нет — сгинул парень...

ПОЗДНЯЯ ОСЕНЬ

Сквозь годы, минуя вёсны, лета и зимы,

Бредём бок о бок, судьбою хранимы,

Но иногда случается осень —

Она позволений не просит,

Засылает сезоны дождей с листопадом.

И словно бы этому рада.

Созерцая, как увядают желанья,

Не пытаясь никак оправдаться,

Умерщвляет, засыпая то листвою, то снегом —

Цепенеет завялая нега,

Благолепие уходит в забвение —

Иссякает в глазах восхищение.

Не хмелит фимиам, не чарует —

Душа ищет чего-то — тоскует,

Да опавшие листья шелестят под ногами.

В ожидании зимы, что завьюжит снегами,

Умолкает Природа в мгновенье...

Осень, осень — отрядчица тленья...

Сквозь годы, минуя вёсны, лета и зимы,

Прошли мы октябрь, в стужу гонимы...

СНЕЖНАЯ ПРЕМЬЕРА

Вот и первый снежок в Воронеж влетел,

Опустился на землю и замер,

Он ещё очень робок, не смел —

У осенней поры не закончился таймер.

Истекают часы для осенней листвы —

Улетают минуты в забвенье,

Сквозь зиму к встрече новой весны,

Принимая, как данность, старенье.

Молодой и неопытный снег

В руки просится радостным детям,

Его сахар — на время утех,

А за горечь — пусть осень ответит...

ЗАКАТ НАД ВОРОНЕЖЕМ

Пунцовый закат над рекою струится,

Словно пламя, на исходе дня...

Сгорает день, и солнце злится

Под гимн победного огня.

Триумф — так будет, когда растворится

В звезде, и Воронеж осияет заря.

Краток миг у Солнца восхожденья!

Его палящие лучи

Слепят открыто и под сенью,

Как домны чертовски горячи,

Глазам нет от них спасенья —

Огонь клеймит в боях мечи.

Но искры огненного пламя

Рассеют ветры — яркий свет

Свернёт закатом славы знамя,

И прах отыгранных побед

Закатом серых дней над нами

Перелистнёт восходы лет.

МАГИЯ ОСЕНИ

Осень золотая — добрая колдунья,

Клады открывает радужных камней,

Листья, как агаты, звёзды полнолунья,

Блещут златым светом на исходе дней.

Добрая колдунья — осень золотая,

Приоткрой мне тайны магии своей:

Почему смотрю я, глаз не отрывая,

Почему дышу я глубже и жадней?

Все мои секреты — это краски лета

С добавленьем вкуса тонкого вина,

Небольшой прохладой, для коктейля надо,

Да бокал хрустальный из ночного льда.

Вот они и манят, красотой дурманят,

Завлекают в чары, восхищая взор,

Удивляя светом преломлённой грани,

В радуге которой сказочный узор.

ОСЕННИЙ ВАЛЬС

Кружит, кружит кленовый листок

В такт азартному ветру-танцору,

Разноцветный осенний вальсок

Шелестит на булыжном танцполе.

Помню, как-то сентябрьской порой

Мы кружились с тобой в нежном танце,

И под вальс из листвы золотой

Мы любовные пели романсы.

«Очи чёрные» — очи твои...

Источали мне томные взгляды,

И моргали нам вслед фонари,

Свет любовный даря как усладу.

Вихрь рыжих, как клёны, кудрей

Разлетался от ветра листвою,

И от света в тиши фонарей

Ты сияла луной золотою.

Кружит, кружит осенний листок,

Мне послав мимолётную встречу,

С той любовью, что кончился срок,

Но, как память, остался тот вечер.

СТЕПЬ ШИРОКАЯ...

Степь широкая и привольная,

Травы жёлтые да ковыльные,

Ветру гордому — воля вольная,

Земле-матушке — следы пыльные.

Колосится злак диким племенем,

Тополёк стоит, склонив голову —

Жизнь средь злых ветров тяжким бременем,

Да придётся жить с чужим норовом.

Среди жёлтых трав цветок аленький,

Кровяным пятном на сухой земле,

Хоть он мал совсем, да удаленький,

Раз красой стоит на степном столе.

Степь бескрайняя да раздольная,

«Эге-гей!» — свистят ветры вслед коню,

Здесь он царь и бог — земля стольная,

Кровь играет в нём, да сродни огню.

Грива — по ветру, как ковыль-шелка,

Ноздри жадно пьют волю вольную,

Без степи коню — глубока тоска,

Без коня степи — горе горькое.

Степь широкая, степь ковыльная...

Всё, что дал Господь, тем и сильная.

ОДУВАНЧИКИ

Умывает роса одуванчики каплями росными,

Бриллианты играют, а утро — какая краса!

Расстилая под ноги идущим свежайшие простыни

Колыбели-земли, что послали для нас небеса.

В каждой капле сокровище спрятано, но не потеряно,

Загляни одуванчику в чисто-кристальны глаза,

Он поделится тайной как с солнцем часы его сверены,

Как бесценна для жизни поутру простая роса.

Удивительно всё в гениальности схем мироздания —

Под ногами основа для жизни как простынь лежит,

И своей простотой отрицает мудрёные знания,

Что мешают увидеть в кристалле как правильно жить.

МОРСКАЯ СЮИТА

Ностальгии по срочной службе

в Североморском флотском госпитале

посвящаю...

Море ночное укрыто волнами,
В лунном сиянии песня звучит,
Звёзды мерцают печали слезами,
Падая в море, которое спит.

Море устало, играя кантату,
Как дирижёр, когда занавес пал,
Силу волны подаривший фрегату,
Что под аккорды вдали умирал.

Там в одиноком, безмолвном унынье,
Где словно саван его паруса,
Реквием будет он слышать отныне,
То, что послали ему небеса.

Он был героем, играл как маэстро,
Соло звучало на гребне волны,
Бился за право быть равным в оркестре,
Но парус пал под напором стены.

Он обманулся в наивной надежде,
Взявший от моря последний аккорд,
И звук «Сюиты» не внемлет как прежде
Осиротевший без музыки порт.

КАРАНДАШНЫЙ ПЕЙЗАЖ

Взял карандаш, смотрю в окно,
Пустые мысли бродят.
В душе, словно в Космосе темно,
Печально грозное оно,
Тревоги тень наводит.

Вот белый лист, как новый день,
Начну-ка всё с начала!
Вдруг на бумаге мрака тень
Исчезла, и творить не лень,
Душа затрепетала.

Кладу штрихи, зову мечты,
Рука сама выводит.
Печально-грозные черты,
Всё ж как бы не были тверды,
С рассветом с неба сходят.

Беру цветной, рисую фон —
Душа надежды просит,
А небо, как чудесный сон,
Меняет краски, будто он
Тревожный мрак уносит.

Готов рисунок. Я смотрю —
Но что же получилось?
И вижу яркую зарю,
Которую душе дарю —
Пылай, что б не случилось!

«СОЛНЕЧНЫЙ ЗАЙЧИК»... ПОЛЕВОЙ

Что за странное растенье?
Чудо, просто загляденье!
Жёлтым цветом удивит,
Будто солнышко горит.

И улыбку вызывает, но
В природе так бывает:
Быстро время пролетит
«Солнышко» уж не светит.

А всем нам на удивленье,
Шар воздущный в оперенье
Ждет, что дунет ветер с рвеньем,
И запустятся в полёт
Семена, земля их ждёт.

Что за цветик, что за диво?
Звонкий ветер пронесётся...
И ответит нам учтиво —
Одуванчиком зовётся!

СИРЕНЕВЫЙ РАЙ

Сиреневые мысли начала мая
От аромата пахнущих соцветий,
Встревожат душу, в небо улетая,
Свободой наслаждаясь, словно ветер.

Вольются в сердце нежным поцелуем,
Знакомым с детства запахом любимым,
С которым вспоминаем и тоскуем
По майским дням в краю своём родимом.

Напомнят мысли давние свиданья,
Малиновый румянец от букета,
Ведь майские сердечные страданья
Сирени доверяли для секрета.

Знакомый куст сиреневого цвета
В тени садов весной благоухает,
Напомнит нам, что в душах все мы — дети,
Цветы спадут и взрослость наступает...

МОРСКОЙ ПЛЁС

Морской приплёс — слоистый берег ила, —
Эпох, минувших, памятный нарост,
Печаль земли — печать морщин-борозд,
Переносимых в гребни зыбких кос
Водоворотами раздольного разлива.

На зыби плёса, голубо-зелёной,
Ведомы волей ветра-вожака,
Из знойного земного далека
Плывут, колебля крылья, облака
В расплывчатую кромку небосклона.

Приплёсный Мир, зеленокудрой флорой,
В таинственность глядится глубины.
Блаженствует в обьятьях тишины,
То, вдруг, преломится по линии волны,
Бегущей из открытого простора.

Волнующею зыбкой новизною,
Жизнь опрокинута в цветные миражи.
В разломе видов носятся стрижи.
Сопутчиц плёса — чаек виражи
Сшивают призрачное с явным над водою.

Струясь из сотворения в исход,
Дискретности слагая в обобщенья,
Соединяя в вечности мгновенья, —
Плес совершает тайну обращенья:
В теченье времени — текучесть вод.

РУССКИЕ БЕРЁЗЫ

Гремят раскатом утренние грозы
Дождями, омывая скорбь земли,
И плачут наши русские берёзы
О лучших временах, что не пришли.

Склоняют ветви, словно в покаянье,
На исповеди, стоя средь ветров,
Сняв белый саван — скорби одеянье
России-Матушки уж десяти веков.

Безмолвно льются праведные слёзы,
Надежду провожая в вечный путь,
То плачут наши русские берёзы
О лучших временах, что никогда не придут…

ВЕСНА ПРИШЛА

Уже забыты зимние морозы,
Пугающие стужею своей,
И вдаль умчались леденящие угрозы,
Вгонявшие в укрытие людей.

Весна пришла. Открыла нам объятья
Как ожидаемый, но мимолетный гость,
И вслед зиме идут от нас проклятья:
Из-за неё ведь что-то не сбылось!

Мы едем в лето, скорость набирая,
И знаем, что коротким будет путь,
А вслед весне укоры посылаем,
Что не смогли душою отдохнуть!

Во всем виним неправильное время,
Бегом, теряя ощущений суть,
А нужно было хоть бы на мгновенье
Остановиться и легко вздохнуть….

На фото: парк Авиастроителей
Воронеж, Россия

СИМФОНИЯ ДОЖДЯ

Крупные капли упали на землю,
Что так желала дождя,
С трепетом шумной симфонии внемлет,
В знак одобренья, земля.

Грома раскаты звучат как тромбоны,
Воздух от молний горит,
Эхо разносит небесные стоны —
Зевс-громовержец творит.

Он — дирижёр в поднебесном оркестре,
Властно взмахнув рукой,
Скрипкам команду дал грозный маэстро —
Дождь заструился рекой.

Нежными ритмами музыка льётся,
Жадно внимает земля:
Ритм барабана и флейта смеётся —
Гимн проливного дождя.

Властный маэстро взирает устало,
Гнев свой сменив на покой,
Музыка тише и медленней стала,
Землю насытив водой.

НА СЕВЕРЕ ДИКОМ

На севере мрачном и гордом
Я замок воздвиг на скале.
Подобно чудовищным мордам,
Оскалились башни во мгле.

Над замком унылое небо,
Кружит вороньё надо мной,
И вороном стать я хотел бы —
Предвестником смерти людской.

Внизу — разъярённое море,
Доносится яростный вой;
Себя позабуду я вскоре
И стану морскою волной.

Стылое солнце садится,
Кровью налив облака.
И с солнцем хотел бы я слиться,
Смотреть на людей свысока.

На севере мрачном и гордом
Я всё еще тихо живу...
Трагичным финальным аккордом
Я тонкую нить разорву:

Бесстрастно иду по сугробам
К самому краю скалы —
Я стану прекраснейшим богом,
Лишь жизни сорву кандалы.

P. S. Это стихотворение, так сказать, некая поэтическая иллюстрация к известной картине русского художника И. Шишкина

«На севере диком…»

(та самая картина русского художника Ивана Шишкина)